Борис Тух

Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Безумие длится уже пятнадцать лет

– В чем главная причина непомерного роста цен на топливо и электричество?

– В том безумии, которое последние 15 лет овладевает массами. Эта экологическая идея, будто нам грозит потепление, и оттого следует как можно скорее закрыть производство электроэнергии на базе твердых топлив и уменьшить выбросы с атмосферу, с точки зрения науки выглядит как минимум неоднозначно.

Недавно я присутствовал на одной научной конференции, где выступавшие с цифрами в руках доказывали, что на полюсах ледяные поля не тают, а, напротив, нарастают.

Наше несчастье в том, что Эстония слишком поспешно встроилась в кильватер «зеленого поворота». В то время как в экспертной среде все сильнее звучат голоса о необходимости серьезной научной дискуссии на этот счет. Помнится, в 60–70-е годы Эстония не только в советской сфере влияния, но и в Европе была территорией с наиболее высокой энергообеспеченностью, благодаря двум нарвским тепловым электростанциям.

Стоит ли быть «первыми учениками»?

– Но это в прошлом.

– Сегодня мы утратили это преимущество, стремясь занять место в первых рядах «зеленого поворота». Хотя наше географическое положение этому отнюдь не способствует. Что ветровая, что солнечная электроэнергия нам обходится очень дорого. Возможно, нам не стоило становиться «первыми учениками». Мы слишком активно закрываемся от традиционной теплоэнергетики, переводим цены на электричество в биржевой регистр и прочее. А нужен спокойный, обоснованный научными экспертизами, напрочь лишенный политики полный аудит энергетического комплекса.

Возможно, с привлечением зарубежных ученых. Чтобы выявить целесообразность закрытия или сохранения наших теплоэлектростанций. Потому что если мы второпях закроем их, а через некоторое время окажется, что надо восстанавливать, то это обойдется слишком дорого. Во-первых, потребуются инвестиции. Во-вторых, обученные кадры. Деньги найти легче, чем заново подготовить специалистов.

Сейчас мы, наконец, видим, сколько потеряли оттого, что были в первых рядах борцов с «Северным потоком». Когда СП-1 только начинался, рассматривался вопрос о том, чтобы строить в Силламяэ завод, производящий бетонные «пригрузы» для труб. (Чтобы труба лежала на воде или на дне, ее нагружают такими бетонными штуковинами.) Это дало бы нам еще одну статью экспортной продукции – причем надолго. Мы бы имели от этого дополнительные рабочие места и деньги – в масштабах самого проекта скромные, но для нас очень значительные.

Наши политики хвалятся тем, что мы – такие маленькие и такие гордые – противостоим «Северному потоку – 2». Но если вдуматься, то противостоим мы не России. А одному из важнейших сегодня направлений в мировой энергетике: перекачке газа из Северной Сибири в Центральную Европу. Мы не знаем, какой будет политическая конъюнктура через пять, десять и более лет. Но мы знаем, что природные факторы и география таковы, что перекачка газа будет нарастать.

Путь к экономике знаний

– Наши политики, которые принимают решения, ведь тоже не специалисты. К тому же на своей шкуре они не чувствуют негативные факторы «зеленого поворота». С их жалованьем (термин заработная, т. е. заработанная, плата здесь не применим) они рост цен на электричество и тепло перенесут безболезненно. А что будет с теми, кто получает медианную зарплату или около того, их не очень-то заботит.

– Об этом поговорим позже. Сейчас мировое жизнеустройство подошло к тому уровню, когда потребность в газе как топливе и как сырье для химической промышленности будет в европейском ареале нарастать. И самый близкий источник этого газа, но очень небольшой, находится в Норвегии, а несколько более удаленный, но практически неисчерпаемый – в Ямало-Ненецком округе. Перекачка будет все равно.

И нам надо выработать более спокойную, с учетом собственных интересов, а не каких-то временных шараханий политической конъюнктуры, позицию.

В мире идет переход к новому технологическому укладу. К экономике знаний. Разговоры о том, что Эстония потеряла свою индустрию и надо бы ее восстановить – всего лишь ностальгия по прошлому. Она не учитывает того, куда поворачивает жизнь.

– Тоска по индустриальному обществу, которое осталось в прошлом?

– Так и есть. В 1991 году в Эстонии почти 40% экономики занимало промышленное производство, сельское хозяйство – 16%, а услуги – 20%. А в 2018–19 годах промышленность составляла около 20%, сельское хозяйство – 3%, вместе с сельхозпереработкой, а услуги, включая инфотехнологии, – более 40%. То есть мы становимся страной, которая одной из первых перешла в экономику знаний.

Наша система образования сработала, и на постсоветском пространстве мы – самые продвинутые. Переход в зону высокого образования сказался и на медицине. Мы обладаем наиболее передовыми технологиями в онкологии, кардиологии, ортопедии и т. д. Эстония вот-вот войдет в «Клуб 80+», т. е. в число тех стран, где ожидаемое время дожития составляет 80 лет и более. Сейчас таких стран – 36, мы в 2019 году занимали 39-е место в мире. Поэтому геронтология у нас станет не видом медицинской практики, а фактором экономической деятельности.

– Это прекрасно. Но при всех технологических и научных достижениях нашей медицины врачей не хватает, и людям, стоящим в очереди на плановые операции, приходится долго ждать, когда, наконец, они сумеют воспользоваться самыми передовыми методами. А как говорил Гамлет, покуда травка подрастет, лошадка с голоду помрет.

– Совершенно верно. И нам нужно развивать медицину, повышать зарплату врачам. И все это надо учитывать, когда мы говорим о бедности.

Разлом общества и его вероятные последствия

– Вот с этого места, пожалуйста, подробнее.

– Структура общества изменилось. Средний класс расслаивается на две неравных группы. Одна, которую американский социолог Ричард Флорида назвал креативным классом, – это люди, работающие в сфере инфотехнологий в первую очередь. Они задают новый стиль жизни, новые потребности. Другая – и очень значительная часть среднего класса – перешла в число малообеспеченных людей.

Медианная зарплата в Эстонии составляет немного меньше 1100 евро. У нас – 590 000 получателей зарплат, из них половина получает в диапазоне от 600 до 1100 евро. Этого сегодня едва хватает сводить концы с концами. Разлом общества произошел на отметке 1100 евро. Процесс повышения цен болезненно затрагивает более половины общества. Так что проблема не в том, чтобы помочь бедным, а в том, что половина работоспособного населения нуждается в том, чтобы поднять их потребительскую способность.

Если не дадим половине получателей зарплат повысить потребление, мы задушим тот бизнес, который ориентирован на внутреннее потребление. Покупатель исчезнет. Вчера те, кто зарабатывали около тысячи евро в месяц, время от времени позволяли себе ходить в рестораны, в театр, изредка покупали новую бытовую технику и одежду. При том росте цен на энергоносители, а следовательно, и на все на свете, даже поход в супермаркет за продуктами станет для них редким и вожделенным событием.

У нас бедность приобрела новый облик. Угроза не в наличии какого-то относительного незначительного процента очень бедных, а в том, что более половины получателей зарплаты стали заложниками инфляции. А плюс к этому неработающие пенсионеры, которые в ситуации новой структуры ценообразования вообще перестанут быть потребителями.

Следовательно, необходимы меры, которые будут способствовать росту потребления.

– Какие?

– В будущем году «минималку» планируется поднять с 584 до 654 евро. Но прибавка попадет под налогообложение и усохнет.

Мы стоим перед необходимостью добавить денег людям.

В начале пандемии были несколько снижены акцизы. До 1 мая 2022 года. Сейчас уже обсуждают: после 1 мая повышать акцизы или подождать? А я убежден: уже сейчас акцизы на моторное топливо и электричество надо значительно снизить.

Тогда мы поможем малому бизнесу, а его товары и услуги в итоге станут доступнее для потребителя.

– Но это уменьшит поступления в бюджет?

– Следовательно, бюджету нужны дополнительные источники. Нам нужна налоговая реформа. Сейчас у нас самая низкая в ЕС налоговая нагрузка на собственность. Кроме того, из круга налогообложения исключено наследство. А большие наследства надо облагать налогом.

У нас дивиденды социальным налогом не облагается. И в результате от 8 до 18%, по разным оценкам, у нас уходит в серую налоговую зону.

– Итак, что нам сейчас требуется в первую очередь?

– В экономико-мировоззренческом плане необходимо выработать свою позицию по вопросам «глобального потепления» и определиться, стоит ли северо-восток превращать в зону безработицы, закрыв теплоэнергетику.

Надо отделить социально-политический аспект отношений с Россией от экономического.

От концепции помощи отдельным категориям бедных – к концепции подъема уровня потребления для половины работоспособного населения. В новой структуре общества у нас невысокая абсолютная бедность, но очень высокая относительная.

А в целом – пора, наконец, научиться смотреть открытыми глазами на то, что происходит в мире и у нас.

Источник: https://stolitsa.ee/estoniya/