09.03.2026Статистика показывает рост во всех возрастных группах: в 2024 году было зарегистрировано 275 465 случаев лечения психических расстройств, что на 157 406 больше, чем годом ранее.
Проблемы растут, а денег нет
Людей, которым нужна помощь, становится все больше, а попасть к профильному специалисту по-прежнему непросто – особенно если речь идет о психиатре или психологе.
И все это – на фоне дефицита бюджета Кассы здоровья, который в этом году составил 100 миллионов евро. Дефицит планируют покрыть за счет ранее накопленных резервов.
Министр социальных дел Кармен Йоллер в студии передачи ERR «Интервью недели» заверила, что на доступности медицинской помощи это не отразится: она «останется на уровне прошлого года».
Однако «уровень прошлого года» для сферы психического здоровья – это все те же нерешенные проблемы. Врачи и организации регулярно говорят о нехватке ресурсов и о том, что спрос растет быстрее, чем возможности системы.
Так, психологи и психиатры портала Peaasi.ee – социального проекта, в рамках которого консультации предоставляют бесплатно – признавались недавно в интервью изданию Eesti Ekspress, что недостаток финансирования не позволяет им оказывать помощь в полной мере. Их цель – принимать до 10 000 молодых людей в год.
А психиатр Центра психического здоровья Таллиннской детской больницы Эре Васли привела ужасающие данные: «Мы ежедневно принимаем в среднем двух-трех молодых людей, совершивших попытку самоубийства».
Чат исцеляющий
В сложившейся ситуации многие ищут поддержку там, где она доступна без направления, – в беседах с искусственным интеллектом (ИИ), который бесплатен, у него нет дефицита и он работает круглосуточно.
Министр социальных дел в одном из интервью отмечала, что как врач она не видит проблемы в том, что человек «гуглит» симптомы и интересуется своим здоровьем. Но с оговоркой: информацию необходимо критически оценивать и проверять источники.
При этом в корпорации Google – не так уверены в критическом мышлении своих пользователей: после расследования издания The Guardian поисковая система удалила или ограничила использование функции AI Overviews (краткие ответы ИИ) для поисковых запросов, связанных со здоровьем, поскольку ответы могли вводить пользователей в опасное заблуждение.
Цифровое доверие
Если взрослый человек способен хотя бы частично фильтровать полученную информацию, то с детьми ситуация сложнее. Между тем именно дети и подростки сегодня – активные пользователи цифровой среды. И это делает вопрос влияния ИИ на их психическое состояние особенно острым.
EU Kids Online 2025 года – первое исследование в Эстонии, в котором рассмотрели тему использования искусственного интеллекта среди учащихся. Основное внимание ученые уделили применению цифровых технологий эстонскими школьниками и рискам, связанным с пребыванием в интернете.
По данным исследования, среди 15–16-летних 83% уже пробовали использовать ИИ. Младшие школьники тоже не отстают.
«Наши данные позволяют конкретно утверждать, что среди учащихся 9–16 лет, участвовавших в исследовании EU Kids Online 2025 года, 11% в течение месяца до опроса использовали ИИ для того, чтобы поговорить о своих проблемах и получить совет. А 9% – чтобы обсудить свое физическое здоровье или форму и получить рекомендации по этому поводу», – рассказывает Вероника Кальмус, профессор социологии Тартуского университета и ведущий автор исследования.
Таким образом, как минимум каждый десятый школьник обращался к ИИ за советом по вопросам здоровья. И это, как отмечает Кальмус, – достаточно много.
По ее словам, из интервью с молодыми людьми выяснилось, что иногда первичная рекомендация, полученная от ИИ, может быть полезной.
Например, один подросток по совету искусственного интеллекта обратился к врачу и получил помощь при дефиците железа. В некоторых случаях чат-бот помогал ученикам безопасно «проиграть» сложные ситуации общения и подготовиться к реальным разговорам.
«В одном случае ИИ помог составить письмо с извинениями, однако особой пользы это не принесло», – приводит примеры Кальмус.
Почему дети все чаще используют нейросети как собеседника, чтобы поделиться переживаниями?
«По моему мнению, проблема возникает тогда, когда у детей и подростков просто нет других возможностей, кроме как спросить у ИИ, – говорит Вероника Кальмус. – Для тренировки коммуникативных навыков, изучения этикета и получения первичных советов в сложных ситуациях общения действительно можно применять ИИ, особенно если молодой человек уже умеет критически оценивать полученные ответы».
Однако, подчеркивает автор исследования, в случае более серьезных проблем каждому ребенку или подростку необходима поддержка надежного взрослого, а при психологических трудностях – и профессиональная помощь. ИИ не может ее заменить.
Того же мнения придерживается психолог и основатель психологической клиники Cerveau Михаил Беляев.
«Нейросеть дает те ответы, которые человек ожидает услышать.
Ребенку, который сталкивается с обесцениванием, такой формат может казаться более безопасным».
Фото: частный архив
«В этом случае, наверное, стоит задать другой вопрос: почему ребенок предпочитает нейросеть живому человеку? И этот вопрос – не только к родителям, но и к обществу в целом, – говорит он – Нейросеть дает нейтральные, поддерживающие ответы – именно те, которые человек ожидает услышать. Для ребенка, который сталкивается с обесцениванием («депрессии не существует», «ты просто ленивый»), такой формат может казаться более безопасным».
Почему не хватает специалистов?
«Один из факторов – это в принципе нелегкая работа, – говорит Михаил Беляев. – Когда мы работаем с ребенком, то неизбежно работаем и с его родителями. Иногда родители становятся мощным ресурсом: достаточно немного скорректировать взаимодействие в семье – и даже если сам подросток не проявляет мотивации, изменения возможны. Бывает, ребенок молчит на консультациях, но благодаря работе с родителями появляются результаты».
Но возможна и противоположная ситуация: если между специалистом и родителями возникает недопонимание, процесс значительно усложняется.
«В детской психологии мы работаем не с отдельным ребенком, а с целой семейной системой. И эта система может быть как поддерживающей, так и наоборот», – отмечает эксперт.
Другой фактор, который отмечает Михаил Беляев, это – квалификация.
На данный момент, по мнению Союза психологов Эстонии, в нашей стране психологом может называться человек, имеющий степень магистра.
«Сейчас же появилась промежуточная опция – квалификация «психолог-консультант». Это – не клинический психолог, а специалист, который занимается консультированием. Возможно, развитие именно этого направления могло бы частично решить проблему доступности помощи», – поясняет Михаил Беляев.
«У нас в стране – достаточно много семейных психотерапевтов. Это – специалисты, которые проходят длительную подготовку: несколько лет обучения, затем – обязательная супервизия и практика. В сумме подготовка занимает около шести лет – что по длительности фактически сопоставимо с медицинским образованием, – отмечает Беляев. – На мой взгляд, было бы разумно пересмотреть этот вопрос и найти способ официально признать их компетенции в системе оказания помощи, а именно – в медицине. Это могло бы расширить доступность психотерапевтической поддержки без снижения требований к качеству подготовки».
При этом клинические психологи официально приравнены к медицинским работникам, а семейные психотерапевты – нет.
Есть и еще одна проблема, о которой упоминает Михаил Беляев: «С одной стороны, наличие страховых механизмов – это защита и для специалистов, и для пациентов. Но, с другой стороны, наметилась тенденция к подаче жалоб. Если родитель считает, что ребенку во время приема причиняют вред, встречу можно немедленно прекратить».
По словам психолога, это – не массовое явление, но такие прецеденты существуют.
«Подобные ситуации создают дополнительное напряжение в работе специалистов и влияют на готовность некоторых из них работать в системе», – считает он.
Также, по словам Беляева, важно, чтобы центры психического здоровья присутствовали и в регионах, а не только в крупных городах.
Поддержка особенно необходима молодым организациям.
«Если же устойчивого финансирования нет, специалистам зачастую проще открыть частную практику и работать самостоятельно. Порой, даже когда открывают частную практику, организации всё равно бывает очень сложно финансово себя содержать, учитывая цены на услуги. Цены иногда могут казаться заоблачными, но на практике, учитывая необходимость платить за аренду, налоги и приобретение необходимых инструментов, становится понятно, что всё это финансово непросто. И это тоже влияет на общую доступность помощи», – отмечает психолог.
Многое зависит и от самих пациентов, говорит Беляев: «Насколько ответственно они относятся к работе организаций, которые оказывают помощь за счет финансирования госорганизаций? Ведь бывает, что люди записываются, а на прием не приходят».
Э-консультации
Он признает: запрос на помощь сейчас – действительно высокий: «Много обращений как на э-консультации, так и на очный прием».
Разгрузить систему должны были э-консультации. Но и здесь есть пробелы.
По словам министра социальных дел, загвоздка – в том, что семейные врачи не могут качественно составить описание для психиатров.
«Это – вопрос коммуникации, – считает Михаил Беляев. – В случае необходимости мы можем связаться с семейным врачом – так же, как и он с нами. Есть телефон, электронная почта, возможность уточнить детали напрямую».
По его словам, если человек приходит на консультацию и у него уже есть хотя бы описание состояния от семейного врача, этого, как правило, достаточно, чтобы начать работу. Дальше задача психолога – уточнить ситуацию и разбираться в деталях.
«Когда семейные врачи направляют к нам пациента, многие из них очень подробно описывают ситуацию», – говорит психолог.
В идеале помощь должна начинаться как можно раньше – уже на этапе раннего развития ребенка.
«Если семейный врач замечает тревожные признаки, важно не откладывать вмешательство, – подчеркивает Михаил Беляев. – В таких случаях подключается мультидисциплинарная команда: семейный врач, логопед, специальный педагог, при необходимости – клинический психолог. Если выстроить эту систему с самого начала, это облегчило бы нагрузку и на медицинскую систему, и на школы, и на семьи».
Истории из жизни
«Два года наблюдалась у сестры душевного здоровья. Пила антидепрессанты, набрала 25 килограммов и в итоге отказалась – стало тяжело и физически, и морально. Я почти уверена, что у меня – СДВГ. Не могу концентрироваться, планировать, все забываю. Даже уборка – подвиг… В моей семье такие диагнозы уже были – у брата в детстве. По результатам опросника мне сказали, что у меня – «признаки биполярности»».
Ольга, 45 лет
* * *
«Я всегда считала себя выносливой. Работала по 10–12 часов в сутки, брала дополнительные проекты. Казалось, что я справляюсь лучше всех. А потом в какой-то момент просто перестала что-либо чувствовать. Ни радости, ни злости. Просыпалась уже уставшей, списывала все на возраст. Начались проблемы со сном. Врач сначала искал физическую причину – обследования ничего не показали. Потом прозвучало слово «выгорание». Мне выдали больничный. Было ощущение провала».
Марина, 55 лет
* * *
«После тяжелого развода я была в подавленном состоянии. К психологу не пошла. Но антидепрессанты мне выписал семейный врач, они в целом помогли. И еще – поддержка близких, понимание начальства: потому что первое время, когда принимала лекарства, ощущала себя как в тумане. Психолог понадобился ребенку – рекомендацию дали в детском саду, семейный врач выписал направление. Так мы попали на арт-терапию».
Анна, 38 лет
* * *
«Лет до 25 у меня все было хорошо. А потом жизнь резко изменилась. Говорят, был какой-то триггер, но что именно – не знаю. Сначала – постоянная тревога, потом панические атаки. Стало трудно выходить из дома, общаться с людьми. Я несколько раз устраивался на работу, но долго не задерживался – либо сам уходил, потому что не выдерживал нагрузки, либо не проходил испытательный срок. Чтобы попасть к хорошему психологу или психиатру, нужно заплатить около 150 евро, а иногда – и все 200. Для меня это – неподъемная сумма».
Валерий, 39 лет
Наш эксперимент
Мы смоделировали обращение человека с выраженными признаками эмоционального истощения и депрессии к трем популярным нейросетям: Gemini, DeepSeek и ChatGPT.
Всем системам был задан один и тот же подробный запрос с описанием тревоги, бессонницы, потери радости, чувства вины и мыслей о собственной несостоятельности.
Все три нейросети распознали состояние как возможное выгорание или депрессивный эпизод, подробно объяснили симптомы и рекомендовали обратиться к специалистам.
При упоминании суицидальных мыслей ответы становились более директивными: ИИ прекращал давать бытовые советы и настойчиво направлял пользователя к живой помощи – на горячие линии и в экстренные службы.
Комментарий психолога Никиты Григорьева:
Важно, что практически все чат-боты упоминают необходимость обратиться за профессиональной помощью или на линии поддержки. Предлагаемые решения – это базовые техники самопомощи, которые в ряде случаев могут быть полезны.
Однако есть принципиальные ограничения.
Во-первых, нейросеть не задает уточняющих вопросов и не работает с контекстом. В психотерапии важно не только облегчить симптомы, но и понять причины состояния – что именно к нему привело. Без этого долгосрочные изменения маловероятны.
Во-вторых, общение с ИИ часто выглядит очень эмпатичным: поддерживающий тон, формулы «я рядом», «ты все делаешь правильно». Для человека в уязвимом состоянии это может создавать ощущение, что его по-настоящему понимают. Возникает риск эмоциональной привязанности и постепенного смещения фокуса – когда человек начинает все больше полагаться на нейросеть и все меньше – на реальных людей или специалистов.
Повторю: проблема не в самом инструменте, а в его границах. Нейросеть не вскрывает глубинные причины состояния и, как правило, предлагает универсальные, поверхностные рекомендации. Они могут облегчить легкую тревожность, но не дают комплексной помощи. В сложных случаях этого может оказаться недостаточно, и ситуация может ухудшиться.
Полезные телефоны
- Детская линия помощи: 116111 (круглосуточно)
- Горячая линия по вопросам психического здоровья: 116 123 и онлайн-консультации (ежедневно с 10:00 до 24:00)
- Телефон помощи жертвам насилия: 116 006 (круглосуточно)
- Линия жизни: 655 8088 (на эстонском языке), 655 5688 (на русском языке) ежедневно с 19:00 до 07:00
- Скорая помощь 112 (круглосуточно)
Круглосуточная неотложная помощь:
- в Таллинне: 6172 650 – Paldiski mnt 52
- в Тарту: 731 8764 – Raja tn 31
- в Вильянди: 435 4255 – Jämejala, Pargi tee 14
- в Пярну: 447 3281– Ristiku tn 1
- в Нарве: 357 1795 – Haigla 1
- в Ахтме: 331 1074 – Ahtme mnt 95
Телефонная линия консультаций школьных психологов:
- 1226 (по будням с 16:00 до 20:00). Позвонить могут ученики, родители школьников и детей дошкольного возраста, учителя и другие специалисты, работающие с детьми и подростками.
- Таллиннский Семейный Центр: 6 556 970 – Asula 11
Программа STEP для молодежи 14–29 лет (кто совершил правонарушение):
- тел: 5860 2686
- э-почта: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.