ИНТЕРВЬЮ ⟩ Глава Спасательного департамента: во время пожара на болоте часть Эстонии осталась без спасателей

По словам генерального директора Марго Клаоса, за три десятилетия техническая готовность Спасательного департамента значительно улучшилась, но для найма спасателей - тех, кто использует эту технику, - не хватает 20 миллионов евро. Фото: Mihkel Maripuu

19.08.2026

Генеральный директор Спасательного департамента Марго Клаос рассказал в интервью, сколько спасателей и саперов он бы немедленно нанял, если бы правительство выделило деньги, сколько людей пришлось бы эвакуировать в Эстонии в случае войны, и что остается от многоквартирного дома после прямого попадания.

- Марго Клаос, какие спасательные команды в Эстонии недоукомплектованы?

- Они есть по всей Эстонии. В каждом уезде есть как минимум пара команд с небольшим составом.

- Как обстоят дела в Вильяндимаа?

- Команды в Вильянди и Абья-Палуоя укомплектованы должным образом: в них есть экипаж как минимум из четырех человек. В Мустла и Выхма на дежурстве в основном находится экипаж из трех человек - иногда состав меньше, иногда больше.

- Почему не могут найти людей?

- Вопрос не в том, чтобы найти людей. У нас нет бюджета для комплектования этих команд.

- Другими словами, у вас нет денег. В течение 35 лет правительства постоянно урезали бюджеты Спасательного департамента и полиции. Вы спрашивали у политиков, как это согласуется с реальной жизнью?

- Наша основная проблема в том, что из-за предыдущих сокращений эти составы постепенно уменьшились, и сейчас, когда из-за ситуации с безопасностью мы должны обеспечивать повсеместную способность спасать жизни даже в случае крупных кризисов, нам необходимо восстановить полную боеготовность во всех командах.

- Сейчас Эстония избежала худшего, но спасатели нужны и в то время, когда нет войны. В Европе природа горит так, что не хочется даже думать, что будет, если запылает половина Эстонии.

- Ну, у нас совсем недавно был крупный пожар на торфяном болоте в Пярнумаа. Мы направили туда очень много ресурсов, почти все ресурсы Западной и Центральной Эстонии были одновременно на месте происшествия. Благодаря тому, что мы смогли очень быстро отреагировать очень большими силами и действовали очень умело, мы быстро решили проблему.

Еще несколько лет назад мы бы ликвидировали такое происшествие несколько дней, а сейчас справились за один день. Там одновременно работало около 25 единиц техники со всеми экипажами.

- Сколько там было спасателей?

- Порядка 30-40 спасателей.

- Для эстонских условий это много.

- Да, Пярнумаа, Вильяндимаа и соседние уезды были временно лишены ресурсов. Нам пришлось перераспределять ресурсы, и не везде на месте оставались команды. Если одновременно с крупными происшествиями поступает другой вызов, то очевидно, что прибытие помощи задерживается.

- Что-то горит? Кто-то умрет?

- Такая опасность существует. Если происходит какое-то очень крупное событие, на которое стянуто очень много ресурсов, то мы не успеваем достаточно быстро прибыть на следующие вызовы, и это может иметь трагические последствия.

- Эстония такая маленькая, что если кто-то захочет на нас напасть, то, скорее всего, он будет атаковать разные точки одновременно. То есть спасателей все-таки слишком мало, чтобы успеть на помощь везде и сразу?

- У нас довольно хорошая сеть спасательных команд. Мы расположены по всей Эстонии так, что почти везде люди могут получить помощь в течение 15 минут. 93 процента жителей Эстонии живут в таких местах, куда помощь прибывает в течение 15 минут.

Есть регионы с более редким населением, где нет профессиональных спасательных команд на месте, это компенсируется у нас очень хорошей сетью добровольцев. Так что мы везде в Эстонии работаем очень хорошо.

Но проблема в том, что в трети спасательных команд экипаж настолько мал, что нам в любом случае приходится отправлять на место происшествия два экипажа, а это означает, что для тех происшествий, которые в некоторых случаях можно было бы ликвидировать силами одного экипажа, нам приходится задействовать более широкий регион.

- Сколько всего человек в двух экипажах?

- Если экипажи состоят из трех человек, то это всего шесть человек, но если горит уже жилой дом, минимальная потребность составляет 8-10 человек.

- В Украине каждый день страдают жилые районы. Если в Эстонии одновременно что-то случится в Пярну, Таллинне, Тарту и Нарве, спасателей все равно не хватит.

- С начала войны в Украине мы провели довольно много разработок, чтобы у нас была возможность проводить спасательные работы при обрушениях и ликвидировать масштабные происшествия. Мы знаем, на сколько очень крупных происшествий мы можем реагировать одновременно, и это не одно или два, а три, четыре, пять масштабных происшествий. Если их будет больше, спасатели смогут отреагировать, но уже с недостаточными силами.

- Возможность проводить спасательные работы при обрушениях означает, что после обрушения девятиэтажного дома вы сможете достать из-под завалов людей?

- Неважно, насколько оно большое, но в принципе да. Если здание обрушивается и из-под обломков нужно доставать людей, то по сравнению с периодом до войны в Украине, когда у нас была только одна команда, способная проводить спасательные работы при обрушениях, сейчас у нас есть такие возможности в четырех местах.

- Где именно?

- В Южной Эстонии на базе команд Выру, Валга и Тырва создана команда со способностью проведения спасательных работ при обрушениях. В Западной и Восточной Эстонии также.

- Если бы у вас были деньги, сколько человек вы бы немедленно взяли на работу?

- Сейчас для полной комплектации команд и саперных групп необходимо 110 дополнительных должностей.

Спасательному департаменту требуется еще 110 спасателей немедленно. Фото: Marko Saarm

- Это же очень много.

- Это целых пять процентов нашего состава.

- В Эстонии 100 человек - это уже довольно крупная фирма.

- Спасательный департамент и есть третье по величине правительственное учреждение, где работает около 2100 человек. Плюс еще 3300 добровольных спасателей.

Очевидно, мы не планируем и не просим, чтобы в мирное время у нас был такой большой штат профессиональных спасателей, который позволил бы справляться с кризисами и войной. Это было бы неразумно. Для этого у нас и есть добровольные спасатели, и сейчас мы начинаем создавать еще и кризисный резерв.

Со следующего года мы ищем около 1500 человек, которые в качестве добровольцев будут подготовлены и готовы прийти на помощь спасателям именно в крупных кризисах.

- Свой Кайтселийт при Спасательном департаменте?

- По числу добровольцев мы являемся второй после Кайтселийта крупнейшей организацией, работающей с добровольцами. У нас уже сейчас 3300 добровольных спасателей и помощников саперов, но мы хотим еще больше расширить эту сеть.

- Сколько денег нужно, чтобы нанять недостающих 110 спасателей и саперов?

- Если я правильно помню, 20 миллионов.

- Неужели 20 миллионов евро сейчас для эстонского государства непосильная сумма?

- Сейчас общая установка такова, что в публичном секторе новые рабочие места не создаются. Когда говорят о публичном секторе, мы все в одном котле. Независимо от того, идет ли речь о спасателях, полицейских, тюремных служащих или учителях - все это одна и та же совокупность должностей в публичном секторе.

Больше всего мы увязли в том, что смотрят не столько на конкретную потребность, сколько на цифры. Надеюсь, что в какой-то момент мы преодолеем такие установки.

- Может быть, следующей весной.

- На самом деле, не весной. Это должно быть учтено уже при составлении бюджета на следующий год.

- Я имел в виду смену правительства.

- Я понял, но надеюсь, что в бюджете на следующий год это будет учтено. Если у нас в приоритете государственная оборона, то мы должны продумать, кто те люди в публичном секторе, которые помогают и спасают жителей Эстонии.

- Куда пропали саперы, что их понадобилось больше?

- Их просто нужно больше. Саперная группа, чтобы безопасно работать на месте происшествия - поддерживать друг друга, обеспечивать безопасность - и выполнять все задачи, должна состоять из трех человек.

Сейчас очень многие спасательные команды состоят всего из трех человек, и очень часто саперная группа - всего из двух.

- Это очень специфическая область. Где готовят саперов?

- Помощников саперов мы обучаем сами. В основном на эту должность претендуют люди, у которых есть какой-то опыт службы в Силах обороны или в этой сфере.

В то же время очень много и тех, кто никак не соприкасался с этой сферой, но проявляет интерес и хочет выполнять именно такую работу, где они смогут поддерживать наших саперов.

- Помощников саперов не допускают к взрывоопасным предметам?

- Да, со взрывными устройствами контактируют только саперы. Помощники поддерживают саперов во всех действиях, которые необходимо совершить на месте происшествия.

- В Эстонии были масштабные лесные пожары: например, в Вихтерпалу в 1951 году сгорело почти 2500 гектаров, в 1992 году - около 550 гектаров, а в 1997 году - более 700 гектаров. Если сейчас вспыхнет ландшафтный пожар на 1000 гектарах, что мы сможем ему противопоставить?

- Сейчас техника, тактика и команды таковы, что эти пожары просто не перерастают в такие крупные бедствия. У нас есть дроны, вездеходы и все остальное. В последние годы мы стали значительно быстрее справляться с пожарами.

Так тушили лес в Вихтерпалу в 1997 году. Фото: Toomas Huik

Если сейчас какой-то пожар все же сильно распространится, мы отправим на место происшествия очень много людей и техники. У нас есть очень хорошие насосные станции, с помощью которых мы можем доставить на место значительно больше и быстрее воды по сравнению с предыдущими десятилетиями.

Проблема всех тех крупных исторических лесных пожаров заключалась в том, что на месте происшествия заканчивалась вода.

- Нужны ли Спасательному департаменту вертолеты специального назначения?

- Спасательному департаменту они не обязательны. Мы договорились, что вертолеты находятся в ведении Департамента полиции и погранохраны.

Для нас очень важно, чтобы можно было использовать вертолеты Департамента полиции и погранохраны. У нас есть специальный контейнер для воды, с помощью которого мы можем сократить летные часы вертолета. При лесных пожарах использование вертолета для нас - совершенно обычная практика.

- Эти вертолеты постоянно не в строю.

- Доступность вертолетов для нас - очень серьезная проблема. Если летных часов мало и доступность вертолетов недостаточна, то в лесу мы справляемся вручную: бережем полеты для того, чтобы при необходимости можно было транспортировать человека, нуждающегося в экстренной медицинской помощи.

- Почему уходят из Спасательного департамента?

- Очень многие уходят на пенсию. Среди молодых много тех, кто ищет, где можно лучше обеспечить свою семью.

Средний возраст наших спасателей таков, что в ближайшие годы доля выходящих на пенсию увеличится. В Южной Эстонии сейчас нарастает проблема того, что много спасателей приближается к пенсионному возрасту.

- Почему в Южной Эстонии такая сложная ситуация с кадрами?

- В Таллинне немного больше возможностей найти другую работу, поэтому нам приходилось здесь нанимать больше новых людей. Так же и в Ида-Вирумаа, где из-за плохого знания языка за последние 10-15 лет уволилось довольно много людей.

А вот в Южной и Западной Эстонии больше естественного движения: человек выбирает работу на всю жизнь и занимается ею до тех пор, пока физически и морально может выполнять спасательные работы.

Спасатель должен продержаться до 60-65 лет, если хочет уйти от нас на пенсию.

- На каком уровне спасатель должен владеть эстонским языком?

- С 2029 года мы подняли требование к знанию языка до уровня B2, так что все спасатели, которые не соответствуют этому требованию как в Ида-Вирумаа, так и в Таллинне, должны сейчас приложить усилия. В целом, они неплохо справляются. Ездят также дежурить в командах в других регионах, например, в Пярну, чтобы учить язык.

- Когда вы, например, нанимаете спасателей в Ида-Вирумаа, вы проводите проверку биографических данных?

- Все служащие Спасательного департамента занимают должности, связанные с государственной обороной, поэтому мы проводим проверку биографических данных для всех.

Проверяется, может ли человек работать в Эстонской Республике на должности, связанной с гособороной, является ли он надежным и лояльным.

- Бывали и те, кто не прошел проверку?

- Конечно. Есть люди, которые хотят к нам устроиться, но у которых не все в порядке с прошлым. В том числе и судимости. Человек может и сам не догадываться, что это накладывает на него ограничения, по крайней мере, в некоторых сферах.

- В контексте Спасательного департамента много говорят о профилактике.

- Основная задача гражданской обороны заключается в том, чтобы подготовить все население, местные самоуправления и общество в более широком смысле к кризисам.

Наш основной фокус направлен на то, чтобы все жители Эстонии знали, как готовиться к кризису и как вести себя во время него, и делали необходимые приготовления.

- Этого невозможно достичь в полной мере.

- Невозможно. Наша задача - предоставлять информацию и инструкции по поведению. С другой стороны, мы должны создавать мотивацию, почему человек действительно должен что-то делать. Ведь у нас очень много людей, которые видели и слышали, что о чем-то говорят и дают какие-то инструкции, но ничего не делают, чтобы быть готовыми.

Наша задача - с помощью наших курсов по кризисной подготовке и кампаний достичь того, чтобы эти люди сделали хоть какие-то приготовления.

- Поговорим также об оповещении об опасности. Если радар видит, что что-то приближается, вычисляет траекторию ракеты или дрона, сирена в этом районе включается автоматически, или кто-то все же должен нажать на кнопку?

- Решение о выдаче оповещения об опасности всегда принимает человек. В Эстонии эти возможности и права распределены между несколькими ведомствами. В случае воздушной угрозы оценку дает и решение принимает Военно-воздушные силы, которые находятся за радиолокационным изображением, и они же могут запустить оповещение об опасности.

Это решение должно исходить от человека, потому что с запуском сирены начинается и рассылка сообщений об опасности. Нужно выбрать или, при необходимости, скомбинировать, какую инструкцию мы отправим людям.

Сирена - это самый крайний вариант. Мы включаем сирену в крайнем случае и, прежде всего, тогда, когда у нас есть только одно распоряжение для людей: «Немедленно в укрытие!».

Сирена воздушной тревоги на крыше водонапорной башни в центре Вильянди не сработала в прошлом году 14 мая. Фото: Marko Saarm

Для людей это означает, что они должны идти в подвал своего дома. Если подвал не подготовлен, нужно следовать правилу двух стен. Находясь на городской улице, следует немедленно идти в общественное убежище или в какое-либо здание.

- В некоторых странах телефоны начинают выть независимо от приложений или SMS.

- У нас часть этой возможности в принципе уже есть. К концу этого года должно быть готово техническое решение. Со следующей весны сможем начать использовать.

- Мне со стороны кажется, что в Эстонии в области гражданской обороны часто изобретают велосипед вместо того, чтобы, например, учиться у израильтян или швейцарцев или брать с них пример.

- Мы постоянно у них учимся и постоянно должны помнить, что не стоит копировать то, что было создано 50 лет назад, а нужно смотреть, работает ли это сейчас. У нас есть возможность сделать многие вещи лучше, чем те страны, которые должны поддерживать систему, созданную 50 или 70 лет назад.

Наша система сирен, очевидно, мирового уровня, одна из самых современных в Европе. У нас есть возможность использовать значительно лучшую технологическую базу. Мы можем использовать значительно лучшие вещи, чем те, у кого еще остались системы времен холодной войны.

- В Израиле на улицах стоят бетонные кубы, которые защищают по крайней мере от осколков.

- Этот же израильский пример у нас сейчас в работе, причем по нескольким направлениям. В Эстонии есть предприятия, которые производят подобные мобильные убежища. С другой стороны, местные самоуправления должны быть готовы размещать в своем пространстве не просто бетонные кубы, а такие сооружения, которые туда лучше вписываются.

В ближайшее время мы проведем архитектурный конкурс, где за образец взяты именно израильские решения. Так что мы предложим действующие архитектурные решения, и я верю, что к нужному времени у нас по примеру Израиля на улицах появятся места для быстрого укрытия, которые будут иметь и повседневное применение.

- Сколько в Эстонии убежищ?

- Тех, что построены как убежища и соответствуют требованиям к убежищам, можно пересчитать по пальцам одной-двух рук.

- В Тарту под «Сиуру» будет убежище?

- Обязательно.

- Как долго Спасательный департамент сможет обходиться без электричества?

- Во всех наших зданиях есть генераторы. У нас есть свой запас топлива и сети, где оперативные службы получают топливо в первую очередь.

- Заправка ведь тоже работает на электричестве?

- В Эстонии уже очень много автозаправочных станций, где генератор имеется в обязательном порядке из-за государственных требований или где продавцы топлива сами поняли, что они должны быть полезны обществу.

Если в Эстонии наступит кризис, мы сможем продолжать оказывать помощь всей стране. Все общественные секторы должны двигаться в том направлении, чтобы их функционирование было обеспечено на 30 дней.

- У всех должен быть запас топлива на 30 дней?

- Или, по крайней мере, план, где его достать. Но у Спасательного департамента есть значительный запас, чтобы мы могли продолжать работу.

- А как со связью?

- Точно так же. У Спасательного департамента есть все альтернативы: от радиосвязи и мобильных телефонов до различных решений спутниковой связи. В крайнем случае, если ничего больше не работает, мы отправим наших людей передавать информацию в качестве курьеров.

- Starlink используете?

- Конечно. У нас есть несколько различных решений спутниковой связи.

- Вы их тоже тестировали?

- Мы тестируем все решения связи во время учений. Мы также очень много поддерживали местные самоуправления, чтобы их кризисные подразделения тоже были обеспечены связью, потому что нам нужно поддерживать с ними контакт во время кризиса.

- Если где-то через границу прорываются 1500 нелегалов, что мы с ними будем делать?

- Когда в 2022 году началась война в Украине, через внутреннюю границу Европейского союза за довольно короткий промежуток времени переместилось очень много людей. Мы говорим не о 1500, а о нескольких десятках тысяч человек.

Однако, по сравнению с миграционным кризисом, с которым Эстония сталкивается сейчас и который постоянно наблюдает Литва, тогда перемещались люди, имевшие на это право. Другая ситуация, когда движутся нелегальные мигранты.

- А если в Эстонии понадобится переместить очень большое количество людей?

- Если нам придется перемещать людей из одного региона Эстонии в другой, то есть из более опасного региона в более безопасный, то на данный момент у нас есть запасы для перемещения примерно двух процентов населения Эстонии.

Мы говорим примерно о 30 000 человек, для которых у государства есть и места размещения, и запасы.

- Это примерно два города Вильянди.

- Да. Но реальная потребность значительно больше. Согласно государственной оценке рисков, мы должны быть в состоянии переместить десять процентов населения Эстонии. Это не учитывает тех, кто перемещается самостоятельно или сам справляется со своей жизнью, но мы должны быть готовы к перемещению около 130 000 человек и созданию для них элементарных условий жизни где-то в другом месте Эстонии.

Для этого мы подготовили очень много спортивных залов, культурных центров, всевозможных крупных объектов, использование которых можно было бы приостановить во время крупного кризиса. С точки зрения Спасательного департамента, это сейчас один из наших существенных пробелов - мы можем эвакуировать более чем в пять раз меньше людей, чем требуется.

- Но куда мы их переместим в пределах Эстонии?

- Это зависит от того, откуда будут атаковать Эстонию или какое место станет опасным из-за другого кризиса. Если учесть, что в случае военного кризиса под угрозой окажется прежде всего восточная граница, то оттуда людей нужно будет увезти как можно дальше.

Мы должны учитывать, что в случае войны вся Эстония будет под угрозой. По нам будут наноситься дальние удары ракетами или атаки дронов. От них люди должны иметь возможность немедленно укрыться там, где они в данный момент находятся.

Но если в приграничных районах или где-то еще начнутся реальные действия сухопутных войск, то из этого региона мы должны быть в состоянии эвакуировать людей.

- Чтобы не внушать ложный оптимизм, следует признать: в случае войны в Эстонии безопасных регионов не будет.

- Да, в Эстонии безопасных регионов не будет. Если мы посмотрим, как Российская Федерация атакует гражданское население и гражданскую инфраструктуру в Украине, то и там, несмотря на размеры Украины, безопасных регионов нет.

Главное отличие от Украины у нас в том, что в Украине людям можно дать предварительное предупреждение, сколько времени есть на то, чтобы укрыться. В Эстонии это время очень короткое. Спасательный департамент построил свои инструкции по поведению исходя из того, что времени есть три минуты.

- Этого может быть даже слишком много.

- Три минуты - это время, за которое человек может очень быстро переместиться в подвал или другую комнату. Мы никогда не знаем заранее, сколько у нас на самом деле будет времени. Три минуты - это ориентировочное время.

Это сигнал людям, что у вас нет времени идти искать лучшее убежище вдали от дома. Если вы дома, оставайтесь дома и найдите там для себя лучшее место для укрытия.

Если вы на работе, найдите подходящее место там. А если у вас дети в детском саду или школе, доверяйте тем людям, которые там работают, - они найдут для вашего ребенка лучшее укрытие и в детском саду, и в школе.

- Что остается от жилого дома после прямого попадания?

- Мы видели в Украине, как выглядит многоквартирный дом через два часа после попадания баллистической ракеты. Верхних этажей нет. Подвал есть и в принципе цел.

Украинские спасатели в Харькове у многоквартирного дома, в который попала российская баллистическая ракета. Фото: Vjatšeslav Madijevskõi / Reuters / Scanpix

Когда в пятиэтажное здание попала баллистическая ракета, от верхних этажей - чем выше, тем меньше осталось. Взрыв происходит на паре верхних этажей. Единственное место, откуда спасателям удавалось доставать людей живыми, был подвал.

- При условии, что это бетонный дом.

- То, что мы ездили смотреть, был кирпичный дом. У кирпичных домов межэтажные перекрытия из бетонных плит. Все практические примеры, которые мы видели сами и о которых спрашивали у наших украинских коллег, подтверждают, что чем ниже находишься, тем безопаснее.

Но если прямое попадание придется в подвал и на первый этаж, то от этого мы, конечно, беззащитны.

- Что вы думаете о погребах?

- В любом случае, это очень хорошая вещь. Но опять же, если кто-то захочет нанести прямой удар по загородному дому, что очень маловероятно, то спасения нет. Против противобункерных ракет тоже ничего не поможет.

Источник: https://rus.postimees.ee/