-
ЕС профинансировал «справедливый переход» в Ида-Вирумаа, но рабочих мест создано мало.
-
Эксперты требуют продлить финансирование, усилить соцдиалог и пересмотреть темпы зеленого курса.
-
Переобучение и программы часто не учитывают реальные потребности людей и графики работы.
Безработица, профсоюзы, минимальная зарплата и счета за электричество. Чем поможет Евросоюз?
09.02.2026
Сегодня мы живем в условиях идеального шторма: война в Украине и международная нестабильность, экономический кризис, климатические изменения и демография делают рынок труда нестабильным. Депутат Европейского парламента Яна Тоом и депутат Нарвского городского собрания Яна Кондрашова обсудили влияние общеевропейских программ на нашу жизнь сегодня и в ближайшем будущем.
Выдержки из беседы:
- Если обратиться к директиве о дополнительных трудовых правах, которую вы, Яна, предлагаете принять, то там есть интересные вещи. Они наверняка полезные, но это дорого. Я сторонник европейской социальной поддержки, когда те, у кого ресурсов больше, делятся ими и помогают тем, у кого есть меньше. Я не сторонник жесткого американского капитализма. Но как найти баланс, чтобы предприятия, к которым предъявляется слишком много требований, не закрывались и не уходили туда, где нет такой социальной ответственности?
Яна Тоом: Если посмотреть внутри Европы, куда перебираются наши люди, то мы увидим: туда, где сильна социальная справедливость, где ступенчатый подоходный налог, защита работников. Это часть конкурентоспособности.
Неправильно считать, что конкурентоспособность и права работников противоположны. Это не так. Это то, что делает Европейский союз привлекательным. Почему к нам едут? Потому что в среднем отношения на рынке труда довольно справедливые.
Сейчас правые продавливают идею отменить минимальную зарплату, чтобы людям было легче договариваться. Это зло, потому что наша минималка - на последнем месте по покупательной способности в ЕС. Коллективные механизмы необходимы.
Есть еще директива о минимальной зарплате, которая обязывает Эстонию довести долю коллективных трудовых договоров до 80 процентов. Это надо сделать. Тогда усилятся профсоюзы, и за столом будут равносильные партнеры.
- Давайте еще раз вернемся к интересам тех, кто создает рабочие места. Неделю назад я слушала на Kuku Raadio интервью представителя Союза малых предприятий. Она говорила, что на юге Эстонии или на Сааремаа малые предприниматели не выдерживают давления. Они понимают: если ты не тянешь такой рынок, ты должен с него уйти, но в итоге никто не тянет, и рабочие места просто исчезают, а не заменяются другими. Как с этим быть?
- Ситуация, в которой оказались малые предприятия, тяжелая. Пример: я приехала из Брюсселя, дома пустой холодильник. Решила заказать еду. Огурцы, выращенные под лампами, стоят 10.60 за килограмм, и понятно почему: это очень дорого.
Наши предприятия страдают не потому, что работники много получают, а из-за экономической политики правительства. Но проблему хотят решить за счет работников. Не за счет изменения экономической политики, не за счет шагов, которые делают в других странах ЕС, например, налог на сверхприбыль банков.
Мы этого не делаем. Мы создаем ситуацию, при которой бизнесу плохо, а решать ее должны те, кто меньше всего получает. Это усугубит несправедливость, снизит покупательную способность населения и загонит нас глубже в кризис.
- Вернемся к социальному диалогу. Вы предложили в своем докладе о трудовых правах переобучение в рабочее время. И, кажется, за счет работодателя. Или за чей счет?
- За счет кого мы не указываем, но если предприятие производило свистки и собирается производить чайники со свистками, переобучить сотрудников оно должно в рабочее время. Это проблема во многих странах: когда людей вынуждают учиться на выходных после работы. А это не работает, потому что у человеческого ресурса есть предел.
Хорошо бы, чтобы за счет работодателя, но в рапорте мы говорим и о необходимости продления финансирования справедливого перехода. Тогда, когда мы берем эти деньги, мы не просто берем их на условный центр метания топоров. Должны быть конкретные статьи: на переобучение, на создание рабочих мест. Все это надо отслеживать, должны быть четкие критерии, как мы считаем результаты. Сейчас мы этого не делаем.
- Яна, что ты думаешь: если предложить переобучать работников за счет работодателя или за европейские деньги, но не в рабочее время, а по выходным, как это будет работать?
-Яна Кондрашова: Этот справедливый переход уже предполагает переобучение: сейчас доступно 250 возможностей обучения и переобучения в разных сферах, на русском и на эстонском. Есть очные, гибридные и онлайн-форматы. Переобучение - ключевое слово во всем справедливом переходе.
Но есть проблема. Это касается таких предприятий, как Enefit, Eesti Energia, VKG. Работники часто работают по графику, и предлагаемые курсы этот график не учитывают. У людей фактически нет доступа к курсам.
На бизнес-конференции в Нарве в 2025 году говорили, что при планировании обучения нужна коммуникация с крупнейшими предприятиями, на работников которых оно направлено, чтобы совпадали графики и инфополе.
- Но я предполагаю, что это не Еврокомиссия решает, когда им учиться?
- Нет, конечно. Это уровень реализации денег справедливого перехода. Плюс важный пункт - контроль и надзор: как проходит переобучение, качество, получает ли целевая группа нужные навыки и становится ли конкурентоспособной. Используется ли эта группа на рынке труда.
- Кто должен исследовать и понять, на кого стоит переобучаться? На кого люди, которые теряют работу, вообще могут переобучиться? Не каждый в 60 лет после среднего образования будет осваивать сложные профессии.
Яна Тоом: А какие варианты? Пенсионный возраст растет, демография такая, вариантов нет. Переучиваться придется всем. Времена, когда ты получил диплом в 20 лет и работал с ним до пенсии, не вернутся.
Это должно делать государство. Но печально, что на бумаге наш справедливый переход часто ставят в Брюсселе в пример: «Эстония, смотрите, как хорошо справились». Завод магнитов построили. И никто не смотрит вглубь.
Это везде так: Германия, Польша, Румыния, Венгрия. Потом мы удивляемся, почему правые поднимают голову и растет евроскептицизм. Ничего удивительного.
- Но вы - часть этого европейского истеблишмента. Если вернуться к вашим предложениям: у вас отдельно выделены гендерные вопросы и права женщин 50+. Почему вы считаете, что это отдельная группа, которой тоже надо заниматься?
- Так считают все. Это известный факт: самая уязвимая на рынке труда группа в Эстонии - русскоязычные женщины 50+. Хотя сейчас 50+ это еще не старость. Если смотреть на пенсионную систему, все сложно. Работу искать трудно.
Нас постоянно обманывают: «Смотрите, на Северо-Востоке безработица не такая высокая». Так люди уехали - вот она и снизилась. Спроса нет почти ни на что, потому что людей меньше. Меньше детей. Падает покупательная способность. Замкнутый круг. Это нельзя решить одной директивой. Нужен комплекс мер. Но мы их не принимаем и закрываем глаза.
Яна Кондрашова: Еще важный фактор - аренда рабочей силы в Ида-Вирумаа. Крупнейшие предприятия, например VKG, которые могли бы принимать переобученных бывших энергетиков и шахтеров, покупают рабочую силу через аренду.
Это влияет на процессы: налоги уходят в другую страну. Возможно оживляется сфера обслуживания, если приезжают семьи, но рабочие места заняты, а местные остаются без работы или не успевают переобучиться.
Если смотреть статистику: 2025 год не самый страшный за последнюю пятилетку. Мы движемся с 2021 года: тогда было более 15 процентов, сейчас по оценке примерно 11,9 по последним данным. Тенденция к снижению есть.
Но важны внешние и внутренние факторы: демография, экономическая ситуация и ощущения людей. Нельзя забывать эмоциональную сторону людей: как они живут и как себя чувствуют, притом что их еще должны мотивировать переобучаться в возрасте 50+ или ближе к пенсионному.
- У меня вопрос. Вы сказали, что препятствие - эстонский язык при переобучении, и при этом есть арендная рабочая сила. Они же эстонского не знают. Как это?
- Если смотреть статистику кассы по безработице, там отдельная строка: люди, которые нуждаются в дополнительном обучении эстонскому. Это просто статистика. Сегодня даже в производстве, на линии, когда работник приходит, ему нужны элементарные навыки эстонского, а он ими не владеет.
Яна Тоом: Но на заводе магнитов все говорят по-английски, я сама слышала.
Яна Кондрашова: Согласна. Завод магнитов - отдельная история успеха, поэтому о нем и говорят отдельно. Там есть позитивные моменты и есть то, что можно критиковать.
Арендная рабочая сила, на мой взгляд, не является проблемой как таковой, потому что закрывает часть потребностей промышленности в регионе. Но одновременно это проблема для безработицы и трудоустройства местных.
- Как это соединить в синергию: государственные и муниципальные возможности, механизмы и деньги ЕС, чтобы это заработало?
Яна Тоом: Во-первых, нужно, чтобы наше правительство перестало молчать и стало отстаивать позицию в Брюсселе. Они этого не делают.
Нам нужно делать что-то с ценами на электроэнергию. Мы не вылезем из этой дыры при таких ценах. В первую очередь: 12 февраля будет внеочередной саммит глав ЕС, где предлагается обсудить потолок цен на выбросы CO2.
Я говорила с энергетиками. Два года назад мне объясняли: они рентабельны, пока стоимость тонны CO2 - 17 евро, а сегодня 92 евро. Поэтому потребителям плохо, и предприятиям плохо.
Это надо решить. И нужно, чтобы у нас хватило смелости поспорить с Брюсселем. Но для этого надо говорить, что мы не можем реализовывать зеленую программу теми темпами, которые запланированы, потому что после того, как мы ее задумали, случилось вот это, вот это и вот это.
В нынешних условиях это нереально. Но мы эти обсуждения исключаем, потому что кажется: приняли - надо делать. Не надо. Любые амбиции должны соответствовать экономическим возможностям. Мы просто надорвемся. Мы не можем это делать сейчас.
Яна Кондрашова: Я помню времена, когда мы продавали квоты CO2: нам было настолько хорошо, что мы их продавали, чтобы зарабатывать прибыль госкомпании. Сегодня ситуация поменялась.
Темпы, которые предусмотрены, нам уже не подходят по разным причинам. Темпы нужно пересматривать и параллельно решать возникающие проблемы. Это факт.
Но нельзя не отметить, что образ мышления людей становится более «зеленым». Люди меняются, становятся более требовательны к зеленой повестке. С одной стороны, это хорошо, с другой - на местах это иногда становится проблемой.
- Вы считаете, что программу климатической нейтральности нужно подтормозить или вообще пока остановить с учетом всех ныне происходящих осложнений?
- Первое, что нужно сделать, повторюсь, - решить вопрос с ценами на электроэнергию. Так продолжаться не может. У меня отапливаемая площадь 136 метров. Я живу в Брюсселе, дома бываю по выходным. Топлю тепловым насосом. За январь пришел счет 1008 евро. У соседа пришел счет тысяча с чем-то. А сосед таксист. Как он будет платить? Это невозможно.
Надо немедленно решить и дальше пересматривать цели и амбиции. Это можно делать по ходу. Мы видим, что многие страны уже это делают. Почему этого не делаем мы, тайна велика.
- Идея помощи регионам, которые очень сильно зависят от добычи ископаемого топлива и от загрязняющих производств, возникла еще в прошлом десятилетии. Был создан механизм справедливого перехода, был создан фонд справедливого перехода. Эстония, в том числе, получила из этого фонда деньги, некоторые проекты уже реализовывались. Давайте сведем воедино планы и реальные достижения. Какими вы видите результаты справедливого перехода на сегодня для Эстонии?
Яна Тоом: Я не видела ни одного человека, не только в Эстонии, вообще в ЕС, в этих регионах, кто сказал бы, что переход был справедливым. Не был. Денег нам дали, если я правильно помню, 345 миллионов. Это меньше, чем платила налогов сланцевая отрасль за год.
Это не очень большие деньги. Их распределяли истерически. В какой-то момент поняли, что деньги не расходятся, и назначили спецпредставителя, задачей которого было эти деньги распределить. Это было сделано.
Теперь часть денег возвращается обратно, потому что условия такие, что многие отказываются от финансирования. И теперь то ли 30, то ли 40 миллионов подвисло. Рабочих мест создано мало. Мы знаем, что в сланцевом секторе занято прямо и косвенно от 11 до 23 тысяч человек. Возьмем минимум 11.
Справедливый переход предполагал создание 2000 рабочих мест. Уже видим дисбаланс: одиннадцать должно уйти, два должно появиться. Не появилось. Есть вывеска нашего успеха: нарвский завод магнитов. Если я правильно помню, там 176 рабочих мест. Обещали создать 300 на первом этапе, дальше будет больше.
Но чтобы дальше было больше, надо, чтобы финансирование продолжалось. А в следующем проекте семилетнего бюджета Европейского союза нет денег для перехода. Более того, Европейская комиссия заменила термин. Справедливый переход по-английски just transition. Теперь они говорят fair transition, то есть «честный переход». Как будто переход идет, но это уже не то, а то вот-вот закончится.
- Так это будет другая программа?
- Никакой программы нет. Ничего не будет. В проекте бюджета денег нет. То есть они считают: мы свое дело сделали, идем дальше. Конечно, нельзя позволить, чтобы это произошло.
- Яна, что ты видишь в реальности у вас в городе и вокруг?
Яна Кондрашова: Во-первых, нельзя не согласиться, что вопрос справедливости еще висит в воздухе. Я думаю, справедливо заметить, что измеримые результаты мы ждем к 2029-30 годам.
Из всех обещанных инвестиций, в промышленность в частности, единственным измеримым результатом пока является завод магнитов. Этот промежуточный результат измерим только на этапе, когда обещается 300 рабочих мест. К 2030 - около тысячи. Всего, как Яна заметила, две тысячи рабочих мест. Это не только промышленность.
Оживляется сфера туризма. По последним медиасообщениям и по материалам различных конференций, которые проходят в Ида-Вирумаа, туристический сектор очень доволен результатом. Они действительно не видели несколько десятилетий таких инвестиций в свой сектор, и это оживляет ситуацию.
Разумеется, нельзя сравнить промышленность и туристический сектор, и потери рабочих мест в энергетике с теми, которые создаются. Но я бы сказала, что справедливый переход и этот фонд не панацея. Он не может решить все проблемы, которые десятками лет формировались.
Ты правильно заметила: это и демография, и отток населения, который очень остро стоит в Ида-Вирумаа. Это не началось вчера и не началось с разговоров об отмене сланцевой энергетики как приоритетного направления. Это тенденция, которая складывалась давно.
Полную версию смотрите в видеозаписи!
Источник: https://rus.postimees.ee/